ПРОБЖ

(чистой воды правда, быль)
Рейс закончился. Сходя на берег и оглядываясь Александр подумал: «До чего же хорошо на берегу! Город Измаил, наверное, лучший город на земле. Недаром, его зовут «столицей Придунавья». Девушки здесь до безумия красивые, не то что эти «германские каракатицы». Надо скорее домой и приступать к работе. Даст Бог повезет!». С такими мыслями он добрался на такси до дома, что на Барановке.
Баба Аня в это время двор подметала. Увидев Александра очень обрадовалась и когда он вошел во двор спросила:
– Что, Саня, отплавался в этом году?
– Баба Аня! Я тебе подарки привез, – произнес Александр, обнимая бабу Аню.
– Давно меня так не обнимали. Жениться тебе надо. Эт сколько тебе стукнуло-то?
– Тридцать шесть. Да вот что-то особи женского пола (в дальнейшем ОЖП) не ведутся на меня.
– Иди уж, Баламут, ключ от флигеля на месте. Часа через два приходи в дом, накормлю, чем Бог послал. И деньги за свет и за воду гони, как обещал.
Под навесом, где он с бабой Аней ключ от флигеля прятали, на полянице дров сидел большой мордатый кот. Александр называл его «Шайба», а баба Аня – «Мао». Он не раз говорил бабе Ане, что это название неправильное и не соответствует сущности кота. Александр считал Шайбу собратом по несчастью. Он не раз видел его на дереве и слышал, как он жалобно мяукает, призывая хоть какую-то кошечку для любви. Шайба поднялся на ноги, зевнул, потянулся и не спеша поплелся за Александром. Кот устроился на кровати, поджал под себя лапы и, не мигая, смотрел в окно, перед которым за столом сидел Александр и творил. Он пытался сделать генератор для охмурения ОЖП.
С детства Александр любил возиться с радиодеталями. Это было его, как недавно стали говорить, хобби. Когда-то ему удалось сделать уникальную цветомузыкальную установку, потом сверхмощный усилитель акустический и много других устройств, а вот с генератором охмурения осечка вышла.Уже год, как он возится с ним, а конца не видно.
С некоторых пор Александра стали одолевать горькие мысли: «Скоро сороковник стукнет, а у меня ни жены, ни детей, и живу во флигеле, аки БОМЖ! Блин! И что же за существа эти ОЖП? Как к ним подступиться? Как их побудить хотя бы пообщаться со мной». Какая-то любовь! И что это за субстанция такая? Через месяц снова в рейс, и я не успею закончить работу над прибором. Если она вообще когда-нибудь закончится. Блин!
Меняя частоту генератора и тип модуляции он испытывал устройство на проходящих мимо окна женщинах. Успеха не было. Не реагировали они на прибор.
Высокие частоты результата не дали. Александр подумал, что надо попробовать на сверхнизких. На измаильском рынке ему, в конце концов, удалось купить у Петровича малогабаритный супер конденсатор огромной емкости. И создание генератора сверхнизких частот стало возможным.
И вот после очередной перестройки генератора… Александр понял почему баба Аня назвала кота «Мао». Сзади он услышал громкий рев кота, который стоял возле двери и почему-то вместо «жалобного мяу» протяжно орал: «м-а-а-а-а-о-о-о-о!!!». Саша выпустил кота и через две секунды наблюдал его на дереве, где он нюхался с кошечкой, у которой на шее был завязан бантик из голубой ленточки, и это нюханье больше напоминало поцелуи. Александр, как-то внутренне понял – свершилось! Ему удалось создать то, что он позже назовет: «Прибор для романтического охмурения женщин», далее – ПРОЖ.
Пришла весна, и снова Саша сидит в радиорубке «пассажира», и снова за стеклом иллюминатора медленно плывущие мимо берега великого Дуная.
– Пора опробовать прибор, – подумалось Александру. Был 1993 год. Год Петуха и потому прибор Саша оформил в виде деревянного петуха, над которым возвышался подсвечник. Генератор и батарейки запрятал в основание. Излучателями служили антенны в виде больших металлических шаров, которые выглядели как украшение. Поднимаясь на борт «пассажира» в Измаиле, он прошел мимо беседующих на нижней палубе старпома и буфетчицы Натальи Петровны. Он поздоровался с ними. Старпом кивнул головой в ответ, а эта ОЖП хренова даже не посмотрела в его сторону. С…ка. Блин!!
Раньше был буфет, теперь он стал баром, и потому буфетчица, все та же Наталья Петровна, превратилась в бармена. Вот туда и заявился Александр, желая использовать барменшу в качестве подопытного кролика. Он зажег свечу на приборе, сработала термопара, и было слышно, как тихо щелкнул геркон, подавая энергию на генератор. Александр негромко произнес кодовую фразу, задавая генератору нужную модуляцию. Надо было видеть, как загорелись глаза у Натальи Петровны, как она выпрямилась,как она выпятила грудь и задницу,как она смотрела на Александра обожающим взглядом. Первая мысль мелькнувшая вголове у Александра: «Надо выключить прибор». Он потянул руку, чтобы загасить свечу. Эх… Наталья Петровна перехватила его руку на лету, прижала ее к груди, довольно приличных размеров, и ласковым голосом проворковала:
– Шурик! Хочешь вискарика? Я бесплатно налью. А еще у меня бутерброд с красной икоркой».
– Блин!!! Что я наделал? Надо загасить свечу. – лихорадочно перебивался с одной мысли на другую, Александр. Он глотнул стопарь вискаря и в конце концов дотянулся до свечи и загасил ее…
Но было поздно. Он и не заметил, как барменша оказалась рядом и всей своей немалой по размерам плотью прижалась к нему.
– Идем, Шурик, идем.
– Куда?
– Ко мне, Шурик, в каюту. Там у меня еще вискарик есть. Идем! Идем! – ласково и тихо Наталья Петровна шептала на ухо.
Идиот! Он не знал. Это потом до него дойдет. Господь наделил душу женщины во много раз более мощным генератором, и если его возбудить!!!… То не то, что мужика, она бегемота в болоте заставит себя любить и выполнять все ее прихоти.
Утром Александр проснулся и неожиданно для себя обнаружил, что он в постели Натальи Петровны. Она по – хозяйски закинула на его голое тело одну свою большую грудь, руку, ногу и мирно посапывала уткнувшись носиком ему в щеку. Он слегка пошевелился, желая освободиться от «оков любви», но не тут-то было. Наталья Петровна ласково промурчала: «Шурик». Он еще успел подумать, что его мама так звала. А потом… потом… Короче, свершилось то, после чего порядочные люди женятся.
* * *
Шел 2017 год. Раньше гордый Александр, а теперь Шурик, сидел в кресле у себя во дворе на Барановке. Пил кофе и одновременно курил. Он вспоминал, как много лет назад, будучи радистом пассажирского судна и мучаясь оттого, что женщины на него внимания не обращают, глядя на радиостанцию у себя в рубке, предположил, что любовь – это разновидность электромагнитного излучения, и что, создав соответствующий генератор оных лучей, он сможет охмурить любую ОЖП. И ему это удалось. Один раз он им воспользовался. Провел эксперимент на человеке. Эксперимент был настолько удачный, что он женился на подопытной женщине.
Она оказалась липованкой из Старой Некрасовки, и только после свадьбы обнаружилось, что она на 9 (девять) лет его старше. Выглядела зело хорошо. Она еще умудрилась и сына родить в 46 лет. Благодаря этой семидесятилетней «чучундре» (так про себя он ее звал), которая двор подметает, он уже 25 лет каждое лето клубнику кушает, что родственники со Старой Некрасовки передают.
Чучундра выпрямилась, держа веник в руке, потянулась, держась за спину, и, ласково посмотрев на Шурика, елейным голоском произнесла:
– Пора ужинать, Шурик.
– Ты мне напоминаешь бабу Аню. Та тоже любила этот двор подметать.
– Баба Аня в иной мир ушла, и царство ей небесное! А нам с тобой, Шурик, к серебряной свадьбе готовиться надо, – все так же елейно-ласково, прижав веник к груди явно уже не тех размеров, что прежде, медленно тихим голосом вещала Наталья Петровна.
Скрипнула калитка, и в свете лампочки под навесом показался мужчина, это был Серега, с которым Шурик на пассажирах ходил. Только тот боцманом был. Они были одногодки и как бы дружили, только встречались редко.
– Что не ждали? – своим густым боцманячим голосом произнес Серега и поднял вверх пятилитровую баклагу с вином. Увидев Наталью Петровну (в дальнейшем – Петровну), он резко спрятал вино сзади.
– Да не бойся, Серега, она у меня нормальная, – махая рукой, произнес Шурик и, опускаясь на скамью, продолжил, – Я рад тебя видеть, дружище. Ты как раз к ужину подоспел.
– О! У Вас вино! Дайте мне немного. Я с соседкой посижу, – сказала Петровна, раскладывая по столу еду.
– Ты бы знала, Петровна! – Сергей закатил глаза, – Какое это восхитительное вино! Его сват в Броске делает. Моя Ленка утверждает, что это вино лечебное, и пить его стаканами большой грех. Хозяин, давай наливай, пока Петровна здесь. Ой! Петровна, чуть не забыл. Там на улице моя Ленка меня ждет. Забери ее, пожалуйста!
– Что же ты сразу не сказал? И что ей зайти сюда никак нельзя? Особое приглашение надо?
– Да не кипятись ты, Петровна. Она стесняется. Говорит, что мы уважаемые люди в возрасте…
Петровна, отлив из баклаги два литра, молча удалилась, оставив на столе плацинду, каварму и квашеную капусту.
– Слушай, Серега, а ПРОЖ у тебя?
– Да! Он сработал безотказно, когда я свою молодую украиночку с Броски охмурял.
– Давай, Серега, не чокаясь, за твою первую. Царство ей небесное, – сказал Шурик и опрокинул стакан в рот.
– А вино, действительно, классное. – сделав паузу, пока закусывал, Шурик продолжил, – Прибор нужен. У меня сын политех Одесский закончил. Женить бы надо, а то забайдакует.
– Та не вопрос. Но вот что я тебе расскажу. Как-то в компании мужиков я выпил лишнее и проговорился про ПРОЖ. Никто не поверил, конечно, но утром ко мне заявился один лоцман, что с нами в баре по пятницам тусовался. Ну, ты должен помнить его. То ли Конец, то ли Климкец. Раньше он капитаном по морям ходил.
– Да Господь с ним. А вино точно чудное, – говоря Шурик, почему-то, посматривал в сторону дома, где на веранде загорелся свет.
– Заприметил он молодуху одну, – продолжил Сергей. – Этакий суржик болгаро-гагаузкого розлива. Сочная такая. Сексуальность так и прет из нее. Стал просить прибор, чтобы на нее подействовать.
– И ты конечно дал.
– Дал, но при условии, что все будет происходить под моим контролем.
– И ты с этого бородатого жмота ничего не взял? Не поверю, Серега.
– Два бокала пива. На большее он не согласился. Короче! Пригласил он ее в бар «У Петра», который на Бендерской. За столом, сидя напротив, зажег свечу и сказал заклинание…
– Не заклинание, а кодовую фразу, – прервал Шурик.
– Не перебивай! И тут она говорит, что забыла машину закрыть, и удалилась. А он подмигнул мне и в клозет по малой нужде пошел. Через минуту она возвращается. Напротив ее уселся повар. Ну, тот симпатичный в тельнике, что в Броске живет. Слышу, как она ему говорит: «Асам тебе таубичам. Асам тебе искам». И глазищами огромными, как фары у «Газели», пожирает его. Тут этот рыжебородый возвращается. Я его оттащил в сторону и говорю: «Поздно, мол, батенька, просикал ты свое счастье».
– Ну тут, Серега, понятно. Это она ему по-болгарски, типа, я тебя люблю, или там, я тебя хочу. Бородатого же не было, ПРОЖ и замкнул ее на того, кто в этот момент рядом был. – Шурик немного помолчал и предложил, поднимая стакан, – Давай, Серега, за удачу!
– Нет, нет, я против, Шурик. Давай, за здоровье, потому как моя молодая брощаночка вчера лежала рядом, а здоровья не хватило.
Мужчины выпили и стали закусывать.
– Шурик, каварма такая вкусная, остренькая. Под такую закусь можно не один литр выпить. И где вы ее такую берете?
– В Лощиновке у болгар. Там Дмитрий Бурлаков по прозвищу «Михей» есть. Вот он и подогнал. Слушай , Серега, а пойдем посмотрим, что там наши благоверные делают.
Мужчины тихо подошли к открытой двери веранды.
Благоверные сидели за столом на ярко освещенной веранде. Выпив вина, они закусывали овечьей брынзой.
– Лена, а где такую вкусную делают?
– Не знаю. Мой принес. Откуда не знаю. Спрошу, – отрывисто говорила Лена, одновременно проглатывая очередной кусок брынзы. Проглотив, она спросила, – Петровна, расскажи, как ты познакомилась с Саней?
– Я, Леночка, его всегда любила. С самого рождения… Только не знала об этом, – немного помолчав, добавила, – сорок лет.
– Петровна, сорок лет чего, кого?
– Сорок лет не знала, что люблю Шурика. Я крутая барменша на пассажирском «корыте» была. А Шурик ходил, как тень. Я его не замечала. Даже не здоровалась. Я же тогда – не то, что сейчас. Красатуля была. Все на капитана да на старпома зыркала, а тут смотрю… – Петровна вытянула обе руки вперед и выпучила глаза, как бы показывая, как она тогда на своего Шурика смотрела.
– И что? Не томи, Петровна!
– Стоит передо мной молодой, порядочный, честный и руки далеко не из задницы торчат. Умелец он по радио части. А самое главное – ничейный. Капитан со старпомом уже по два раза женатые, а этот даже нецелован. Ну немного маленький, немного плюгавенький…
Мужчины молча переглянулись. Сергей слегка улыбнулся, услышав про малого и плюгавого, а Шурик приложил к губам палец, как бы показывая, что молчать надо.
– Петровна, что ты все жуешь? Рассказывай давай.
– Знаешь, Леночка, я к нему такую нежность испытывать стала. Я ему вискарика налила, а он давай свечку гасить на подсвечнике, что принес. Наверное, похвастаться хотел. Смотрю и вижу, что он неухоженный, замороченный какой-то.
– Дальше-то что?
– Что «что»?! Бабахнула я по нему своим женским стратегическим фугасом!
– Это как, Петровна? Ты чо, била его?
– Это у Вас в Броске бабы мужиков бьють. Говорют, там у вас председательша была. Так мужику как даст бывалочи… А я своего Шурика охмурила, соблазнила и на себе женила. Уж 25 лет прошло, а чуйства мои по-прежнему такие ж. Вот серебряную свадьбу справлять будем.
– Ну, как ты этот фугас применила?
– Леночка, тебе чо с твоим мастер-класс преподать?
Шурик рукой показал Сергею, что пора уходить. И пока они удалялись, было слышно, как Лена говорила: «А мой то же тогда в первый раз с подсвечником приперся. Свечку зажег, свет потушил, сказал для романтики».
Будучи под впечатлением от услышанного, Шурик с Сергеем вернулись к столу и продолжили прерванную беседу:
– …Так вот! Про соседку. – начал было Сергей.
– Серега, про какую соседку ты говоришь?
– Наша соседка, что на лесничной клетке. Хочу рассказать пока не забыл, а то винчик уже по голове бьет. Откуда она узнала про ПРОЖ? Не знаю. Пришла и просит. Я не хотел давать и сказал ей, что аренда – один доллар в час. Она бац – 20 долларов на стол. Я ей, типа, 200 долларов – залог. Ну вот, подумал я, что теперь она отвянет от меня. Нет! Она 300 долларов на стол. Бац. Пришлось дать и объяснить, как его активизировать.
– Серега, ты ей объяснил, что этот прибор для охмурении ОЖП?
– А ты, Саня, мне об этом не говорил?
– Тфу! Ты что Дурак, Серега? А сам по названию догадаться не мог?
– Да, тише ты. Не кипишуй, Саня. Наливай лучше. Ну, короче, приходит она на следующий день, забирает залог, отдает ПРОЖ и рассказывает, как она стол накрыла, интим создала, как он ел, пил. Как она сзади его обняла, в шейку поцеловала и сказала: «Ну, теперь ты мой». А он вскочил, оттолкнул ее и орет: «Сама мой!».
– Ха-а-а! Ха-а-а! – задыхался Шурик от смеха.
– Ионел из Озерного, моторист. – продолжал Сергей, – Ну, ты его знаешь он – мужик душевный, хороший, добрый, но простодушный, а вот жена у него хоть и красивая, но «оторва полная». Он с рейса вернулся и хотел, чтобы, ну, как-то усилить формулу праздника возвращения моряка. Все, как обычно, свеча, заклинание. А она и говорит: «Ты подожди меня немного, Ионельчик, я к соседу за солью ненадолго сбегаю». Пришла через 20 минут.
– Понятно. В ее душе генератор уже работал, но не в его сторону. А он еще усилил его работу. Вот она и побежала реализовывать страсть любви.
– Саня, а знаешь он не везде работает. Я включал его в Утконосовке и по девчатам видно, что работает, а в Кирничках уже не работает. Я пробовал в Рени – работает, а в Болграде я на стол его, где молодые девчата с парнями сидели поставил – не работает. В Приморском на пляже пробовал – он работал, а в Катранке уже нет.
– Серега, так что выходит, что прибор работает только вблизи дельты Дуная?
– И что самое интересное! Я пробовал на приезжих девчатах . Ничего не вышло. ПРОЖ действует только на тех, кто прожил здесь не менее 10 лет.
– Серега, так вот почему наши женщины не такие как везде. Под воздействием флюидов, что испускает дельта Дуная они стали не только красивыми, а еще и умными! Это, Серега, редчайшее сочетание.
– Конечно, целый университет, то бишь ИГГУ их умными делает. А еще они у нас добрые и ласковые. Ух, наливай, Саня. Выпьем за наших баб Придунавья! Нет! Нет! Наших дорогих женщин Бессарабии. Ура-а-а-а! Венесуэльские девки, ну те, что вечные «Мисс мира», в сравнении с нашими девчатами – просто коровы! Давай стоя!
– Давай!
Внезапно перед ними возникла женщина. Почему-то она им обоим показалось до безумия красивой.
– Серега, это ангел. Ты сзади посмотри. Там у него крылышки должны быть, – пьяным голосом сказал Шурик и потянулся к женщине руками.
– Шурик, а почему она как нихуа в тумане? И, заметь, она похожа на мою украиночку из Броски.
– Дурак ты, Серега, не нихуа, а нинмфа. И точно в тумане. Его надо развеять, – Шурик стал махать впереди себя руками, желая развеять несуществующий туман.
Вдруг ангел заговорил:
– Идем уж домой. Боцманяра ты мой.
– Серега, слышь. Стихами говорить. Точно ангел.
– Саня! Напился, так сиди и не. . ., – говорил с некоторой компрессией ангел.
– Стоп! Стоп! Стоп! – вмешалась Петровна. Я со своим сама разберусь. Ты, Леночка, своего тащи.
Было впечатление, будто маленький буксир тащит большую баржу по двору. Лена вытащила своего боцмана за калитку, и только тогда он запел своим зычным мощным басом: «Врагу не сдается наш гордый «Варяг». Пощады никто не желает…» – еще долго разносилось над улицами Барановки.
Люди потом рассказывали, что слышали, как Серега поет, аж на улице Пролетарской.
Шурик почувствовал, что кто-то гладит его по голове. Обернувшись, он увидел еще одного ангела, который тихо ласковым голосом его Чучундры говорил:
– Пойдем, пойдем, милый. Устал ты, однако. Отдохнуть тебе надо.
– А я тоже петь хочу.
– Ну, спой. Кто ж тебе мешает, милый?
Шурик шел, медленно шатался, поддерживаемый Петровной, и орал нечто похожее на песню: «А из-за острова на стержень, на простор речной волны выплывали комсомолки с Степкой Развым на члене…»
– А про какой такой ПРОЖ вы говорили с Сергеем? – уже в доме спросила Петровна.
– Не ПРОЖ, а теперь ПРОБЖ. Потому как эта хрень действует только на Бессарабок, и в дельте Дуная, – пьяным голосом медленно говорил Шурик, – и тебе лучше не знать, как он действует, а то проклянешь меня.
Это было последнее, что сказал изобретатель ПРОБЖ перед тем, как уснуть.
Утром следующего дня со стороны улицы задырчал дизелек, и Шурик сразу понял: Серега приехал на «крокодиле». Так он называл свой старенький двухсотый «Мерседес». Мотор заглох, и во двор вошел Сергей с каким-то аккуратным ящичком в руке.
– Смотри, Саня, какой я ларец забульбенил для ПРОЖ.
– Теперь не ПРОЖ, а ПРОБЖ. Ты же сам открыл аномалию про его действие на ОЖП бессарабского происхождения.
– Точно, Саня. ПРОБЖ. Приходил сегодня ко мне капитан Клонец и снова просил его у меня. Я ему говорю: «Доллар в час, и залог гони в 300 долларов», а он говорит: «Что, за эту безделушку деньги платить?» Смеется и трясет рыжей бородой.
– А на фиг она ему. Он же давно женат, и жинка у него на 20 лет моложе.
– Вот! Вот! Потому она и уходит от него раз в 3 месяца. Так что этот гад делает? Берет у меня ПРОБЖ. Проводит с ней романтический вечер. Подзаряжает ее внутренний генератор в отношении себя и снова кайф щемит 3 месяца. Через какое-то время она снова от него мурло воротит, и он снова бежит ко мне за прибором. Но в этот раз я ему сказал прямо, что дармак закончился, плати.
– А он?
– Ушел обиженный.
– Вот жмотяра. Да он за доллар… прям не знаю… Он за копейку в церкви воздух испоганит. Недавно в баре «У Петра» он взял у меня 200 гривен и с концами.
– Бувай здоров, Саня. Я поехал.
Во двор вошел Витя. Они с Шуриком в Лощиновке вместе детство проводили. Недавно ему стукнуло 70 лет, но он держался бодро.
– Саня, – обратился Витя к Шурику, – говорят мужики, что у тебя есть такая штука, при помощи которой девчат охмуряют?
– Вить, ты что с дуба рухнул? Загляни в паспорт и в зеркало, как говорит доктор Шатилов, и иди с Богом. Ты этой «штукой» свою штуку не реанимируешь, пролетишь, как задница мимо табуретки.
– Ты знаешь, живет у меня одна жиличка. Ну, студентка из медучилища. Так она мне говорит: «Дед-пердед». И смеется надо мной. Ну, короче, издевается и никакого почтения. Охамела окончательно. Я ее проучить хочу. Возбудю и издеваться над ней буду, как она сейчас надо мной. Дай прибор, а я тебе с машиной помогу.
– Ну что, заманчиво. Только смотри, делов не натвори. Я 25 годов назад тоже хотел поиздеваться и до сих пор…
– Что, до сих пор?
– Нет! Нет! Ничего, Вить, проехали…
– Саня, ты же меня знаешь. Зуб даю. Все будет «о кей».
Прошли сутки. Шура попросил Сергея, чтобы тот отвез его на ул. Чехова, где Витя живет, желая побудить последнего заняться его машиной, как обещал.
Въехав на ул. Чехова, подъезжая к автопарку, они стали наблюдать картину. Навстречу им бежал Витя в майке, трусах и в больших резиновых сапогах. Волосы седые всклочены, руками машет и кричит: «Люди, помогите!!! Я больше не могу-у-у-у.» За ним бежала девушка в длинном просторном балахоне на голом теле и босиком. Она плакала и кричала: «Дядя Витя! Я тебя люблю-ю-у-у-у-у-у!!!!!».
Сергей с Шуриком переглянулись и одновременно захохотали. Немного погодя они стали держаться за животы, из глаз полились слезы, и хохот их стал похож на лошадиное ржание.

Член национального союза журналистов Украины
А. Текнорский

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *